На прошлой неделе выяснились некоторые подробности шумной истории с задержанием 300 тонн контрабандных мобильных телефонов, арестованных в середине августа в грузовом терминале Шереметьево. Как пишет газета "Бизнес", вскрылось, что конфискат то ли не доехал до склада, где должен был храниться, то ли доехал, а потом был спешно вывезен в неизвестном направлении. Все это наводило на подозрения о том, что конфискованные телефоны уже полным ходом продаются, и весь вопрос заключается только в том, кто и почем их продает.
Не имея возможности получить определенный ответ на этот вопрос, газета рассказывает другую историю, косвенно связанную с исчезновением 300 тонн трубок. Случилось так, что на одном из складов, где находились незаконно ввезенные телефоны, хранилась партия сувенирной продукции, абсолютно законно ввезенной и растаможенной. Сразу после спецоперации по изъятию телефонов владельцы «сувенирки» с недоумением узнали, что и их коробки пропали со склада. Масштаб их «попадания» в сравнении с импортерами трубок ничтожен: около 30 тысяч долларов в закупочных ценах против $70 миллионов.
Согласитесь, однако, что между двумя захваченными группами товаров существует большая разница: телефоны ввозились со значительным занижением стоимости или вовсе под видом шариков для пинг-понга, а «сувенирка» прошла таможенную очистку «вбелую». При этом до сих пор никто из официальных лиц не ответил владельцам исчезнувшей партии, где в данный момент находится их товар и когда они смогут получить его обратно.
Оба эпизода - и с трубками, и с прихваченной, видимо, попутно с ними «сувениркой» - высвечивают одну и ту же проблему: полную непрозрачность действий правоохранительных органов. И дело даже не в том, что милиционеры за два месяца не сделали ни малейшей попытки рассказать, где обретаются 300 тонн телефонов, хотя бы для того, чтобы отвергнуть подозрения в том, что они уже пущены в оборот. Атмосфера бесконтрольности и непрозрачности, созданная усилиями силовиков, развращает их самих. Возможно, что конфискат относится к предметам строгой отчетности, и система его хранения построена таким образом, что не допускает ни малейшей возможности для нецелевого использования. Но очень возможно, что конфискат просто разворовывается и отдается за копейки близким коммерческим структурам для последующей реализации оного.